«Орфей» Монтеверди: как рождалась опера

Как флорентийские музыкальные опыты привели к появлению оперы и почему «Орфей» Клаудио Монтеверди, впервые исполненный в Мантуе в 1607 году, стал важной вехой в истории музыкального театра.

Когда герои впервые заговорили пением

В феврале 1607 года при дворе герцогов Гонзага в Мантуе показали необычное представление. История легендарного певца Орфея рассказывалась почти целиком музыкой: персонажи пели не только в минуты радости или скорби, но и тогда, когда объяснялись, просили, спорили и принимали решения. Для придворной публики подобный опыт ещё сохранял характер новинки. Музыкальное сочинение Клаудио Монтеверди, созданное на стихи Алессандро Стриджо-младшего, получило название «Орфей» (L’Orfeo) и определение favola in musica — «сказание в музыке».

«Орфея» нередко называют первой оперой. Это удобная, но неточная формула. Музыкальные драмы, которые сегодня относят к ранним операм, существовали раньше. Значение Монтеверди состоит в другом: он сумел сделать музыкальную речь необычайно гибким средством драматического действия, связать пение, инструментальную музыку и театральный сюжет в убедительное целое. Чтобы понять, почему это стало событием, нужно обратиться к итальянской культуре на рубеже XVI и XVII веков.

Поиски нового театра во Флоренции

В ренессансной Италии музыка давно присутствовала на сцене. Песни и танцы сопровождали придворные праздники, а между актами разговорных комедий исполняли великолепно оформленные музыкальные интермедии. Но отдельный музыкальный номер и драматическое произведение, действие которого развивается преимущественно через пение, — не одно и то же.

Во флорентийских интеллектуальных и музыкальных кругах конца XVI века обсуждали выразительность древнегреческой трагедии и возможности соединения слова с музыкой. Представления об античном театре были неполными, но сам поиск оказался плодотворным. Композиторы старались добиться, чтобы текст можно было ясно понять, а мелодия следовала интонациям и смыслу речи. Новая манера сольного пения, впоследствии тесно связанная с речитативом, позволяла передавать диалог без постоянного перехода к замкнутой песенной форме.

Среди первых опытов была «Дафна» Якопо Пери на текст Оттавио Ринуччини, созданная в 1590-х годах; её музыка в основном утрачена. Лучше сохранилась «Эвридика» Пери, исполненная во Флоренции в 1600 году во время торжеств по случаю брака Марии Медичи и французского короля Генриха IV. Существует также музыкальная версия «Эвридики» Джулио Каччини. Поэтому рождение оперы нельзя приписать одному человеку или одной премьере: новый жанр формировался постепенно в среде придворной культуры, гуманистических дискуссий и музыкальных экспериментов.

Мантуя и двор Гонзага

Монтеверди приехал в Мантую ещё в конце XVI века и служил при дворе Гонзага как музыкант, а затем руководитель придворной музыки. К 1607 году он уже был известен как автор мадригалов — многоголосных вокальных сочинений, в которых всё большее значение приобретала выразительность слова. Герцог Винченцо I Гонзага поддерживал масштабные празднества и музыкальные представления, а его сын Франческо участвовал в организации «Орфея».

Первое исполнение состоялось 24 февраля 1607 года в герцогском дворце Мантуи и было связано с Академией degli Invaghiti — обществом образованных придворных, интересовавшихся литературой и искусствами. Речь шла не о публичном оперном театре с постоянным репертуаром и продажей билетов, а о придворном событии для сравнительно ограниченного круга слушателей. Уже 1 марта представление повторили, на этот раз, согласно документальной хронологии, в присутствии дам города.

Документы позволяют установить дату и дворцовый контекст, но многие подробности устройства сцены и распределения ролей остаются предметом исследований. Предположения о конкретном зале или числе зрителей нельзя выдавать за полностью доказанные сведения. Это существенно: история ранней оперы восстанавливается по письмам, печатным текстам и нотам, а не по полному театральному архиву, аналогичному документам современных постановок.

Почему именно Орфей

Либретто написал Алессандро Стриджо-младший, образованный придворный и музыкант. В основу легла античная история певца Орфея, который после смерти возлюбленной Эвридики спускается в подземное царство и силой искусства пытается вернуть её к жизни. Боги соглашаются отпустить Эвридику при условии, что Орфей не оглянется на неё по дороге обратно. Он нарушает запрет и снова теряет любимую.

Для первых создателей оперы сюжет был почти идеален. Его главный герой — музыкант, способный пением воздействовать даже на силы подземного мира. Таким образом, само действие объясняло, почему персонаж выражает чувства музыкой. Пасторальные картины с нимфами и пастухами могли сменяться суровым миром мёртвых; свадьба и торжество — вестью о трагедии; надежда — отчаянием. Эти контрасты давали композитору возможность менять характер вокальной и инструментальной речи.

Опера состоит из пролога и пяти действий. В прологе выступает аллегорическая Музыка: она заявляет о своей способности успокаивать взволнованные сердца и пробуждать сильные чувства. Пролог не просто знакомит публику с представлением — он формулирует его художественную идею. Сам спектакль должен был показать, что музыка может стать действующим лицом драмы.

От праздничного хора к трагической вести

Первые действия разворачиваются в пасторальном мире. Хоры, танцевальные ритмы и инструментальные эпизоды создают атмосферу общего праздника. Но счастливое течение нарушает Вестница: она сообщает о смерти Эвридики от укуса змеи. Музыкальная речь немедленно меняется. Там, где прежде звучало коллективное ликование, возникает напряжённое индивидуальное переживание. Монтеверди использует интонации текста и перемены гармонии, чтобы зритель ощущал не отвлечённую печаль, а конкретный поворот драматического действия.

Третий акт особенно важен для понимания возможностей ранней оперы. Орфей пытается проникнуть в царство мёртвых и обращается к перевозчику Харону. В знаменитой сцене «Possente spirto» его пение становится самим поступком: герой не рассказывает о своём мастерстве, а демонстрирует его, надеясь добиться невозможного. Украшенные вокальные фразы, инструментальные ответы и выразительная декламация помогают представить силу Орфеева искусства.

Так проявляется одна из особенностей сочинения: музыка здесь не только сопровождает происходящее, но и объясняет мотивы персонажей, меняет темп сцен и создаёт контраст между мирами. Речитативная декламация соседствует с хоровыми страницами, танцевальными эпизодами и более развёрнутыми мелодическими высказываниями. Позднейшего противопоставления речитатива и арии в его привычном виде здесь ещё нет, но уже видны разнообразные пути музыкальной драматургии.

Инструменты становятся участниками действия

У «Орфея» был необычайно богатый для ранней музыкальной драмы инструментальный состав. В опубликованной партитуре перечислены струнные инструменты, клавесины, большие щипковые инструменты семейства лютни, арфа, духовые и небольшие органы, в том числе регаль с характерным резким тембром. Это не означало, что все музыканты постоянно играли вместе. Различные инструментальные группы помогали отделить одно драматическое пространство от другого.

Мир пастухов и праздничных сцен связан с мягкими струнными и щипковыми тембрами; сцены подземного царства получают иной, более строгий и мрачный звуковой облик. В некоторых эпизодах выбор сопровождения особенно важен: слушатель воспринимает перемену пространства ещё до того, как об этом прямо рассказывают слова. Вступительная токката с трубами, напротив, напоминает о придворном церемониале, в рамках которого появилась опера.

Нельзя, однако, механически переносить современное представление об оркестре в 1607 год. Исполнительская практика раннего XVII века допускала гибкость; опубликованные указания не всегда дают полное описание того, как именно звучало первое представление. Значительная часть современных исполнений опирается на исторические инструменты и исследования старинной практики, но включает и решения дирижёров и музыкантов наших дней.

Два финала одной истории

Особенно любопытна судьба окончания «Орфея». Либретто, напечатанное в 1607 году, и музыкальная партитура, выпущенная в Венеции в 1609 году, не полностью совпадают. В одном варианте финала после отчаяния Орфея появляются вакханки, а в партитуре 1609 года на сцену выходит Аполлон, который поднимает сына к небесам. Таким образом, знакомое современному слушателю завершение произведения не следует автоматически считать точным воспроизведением финала мантуанской премьеры.

Это различие важно не только для специалистов по старинной музыке. Оно напоминает, что произведение начала XVII века ещё не обязательно существовало как окончательно закреплённая сценическая версия. Печатный текст, музыка, конкретное придворное представление и последующая история исполнения могли различаться. Исследователи продолжают обсуждать причины изменений; надёжнее говорить о сохранившихся вариантах, чем приписывать Монтеверди намерения, которые документы не позволяют установить.

Партитура появилась в печати в 1609 году и была переиздана в 1615-м. Благодаря этим изданиям музыка «Орфея» дошла до нас значительно полнее, чем многие другие ранние театрально-музыкальные опыты. Тем не менее нотный текст — не видеозапись спектакля: он не сохраняет всех сценических действий, расстановки участников и деталей исполнения.

От придворной новинки к истории оперы

«Орфей» не привёл немедленно к возникновению оперных театров по всей Европе. В начале XVII века подобные представления всё ещё были связаны прежде всего с дворами и праздниками. Для формирования общедоступной оперной культуры потребовались десятилетия; важной вехой стало открытие публичных оперных театров Венеции в 1630-х годах. Изменились способы финансирования, состав публики, требования к продолжительности спектакля и музыкальные вкусы.

Вклад Монтеверди заметен и в этой более широкой истории. Композитор продолжал работать для музыкального театра; поздние его сочинения, в том числе «Возвращение Улисса на родину» и «Коронация Поппеи», относятся уже к другому этапу развития жанра. Но именно «Орфей» позволяет услышать, насколько убедительно новая форма могла соединять слово, голос, драму и инструментальный цвет уже в самом начале XVII столетия.

Современные исполнения произведения показывают разные стороны этого наследия. Одни музыканты стремятся приблизиться к практике эпохи Монтеверди, используя старинные инструменты и соответствующую манеру пения. Другие режиссёры переносят действие в условное или современное пространство. Такие постановки отличаются от мантуанского придворного праздника, но обращаются к тому же драматическому вопросу: что может искусство перед лицом смерти и утраты?

«Орфей» стал важной вехой не потому, что до него никто не пытался петь на сцене целую историю. Его значение в том, что здесь музыка получила способность вести действие от первого праздничного хора до последнего драматического решения. В этом и состоит один из решающих шагов на пути к опере как самостоятельному искусству.